Стыдно иногда делается прямо до слёз.
Лежишь, ворочаешься, спрашиваешь себя, отчего же это я такой? И не знаешь ответа.

Однажды я утром проснулся...
У меня за окном дерево росло.
Оно, наверное, 500 лет росло или больше.
И ещё тысячу лет проживет.
И сколько листьев за эти годы распустилось, пожелтело и опало... и сколько ещё распустится и опадет...
Но ведь каждый лист, пока растёт, живёт одной жизнью с деревом, с его корнями, ветками.
Он их чувствует, наверное, необходим им.
Значит, доля этого листа есть и в последующих годах... Была и в прошедших.
Так и мы, кто бы ни был...
Раз живём, значит, есть смысл какой-то.
Я как это подумал, обрадовался. Даже заплакал. А спроси - почему, я и объяснить не умею.

А потом листал как-то учебник старый по ботанике и вычитал, что деревья так долго не живут, разве что секвойи.
Стыдно сделалось, что ничего не помню, чему учился.
В голове моей как будто архив: Мёртвые дела, цифры, эпохи, религии. Ничто ни с чем не связано. Как библиотека из одних разрозненных томов.
Ботанику забыл, а зачем-то помню, что Селевкт I в 306 году до нашей эры победил какого-то Чандригупта:

Стыдно иногда делается прямо до слёз.
Лежишь, ворочаешься, спрашиваешь себя, отчего же это я такой? И не знаешь ответа.

Однажды я утром проснулся...
У меня за окном дерево росло.
Оно, наверное, 500 лет росло или больше.
И ещё тысячу лет проживет.
И сколько листьев за эти годы распустилось, пожелтело и опало... и сколько ещё распустится и опадет...
Но ведь каждый лист, пока растёт, живёт одной жизнью с деревом, с его корнями, ветками.
Он их чувствует, наверное, необходим им.
Значит, доля этого листа есть и в последующих годах... Была и в прошедших.
Так и мы, кто бы ни был...
Раз живём, значит, есть смысл какой-то.
Я как это подумал, обрадовался. Даже заплакал. А спроси - почему, я и объяснить не умею.

А потом листал как-то учебник старый по ботанике и вычитал, что деревья так долго не живут, разве что секвойи.
Стыдно сделалось, что ничего не помню, чему учился.
В голове моей как будто архивМёртвые дела, цифры, эпохи, религии. Ничто ни с чем не связано. Как библиотека из одних разрозненных томов.
Ботанику забыл, а зачем-то помню, что Селевкт I в 306 году до нашей эры победил какого-то Чандригупта:

Стыдно иногда делается прямо до слёз.
Лежишь, ворочаешься, спрашиваешь себя, отчего же это я такой? И не знаешь ответа.

Однажды я утром проснулся...
У меня за окном дерево росло.
Оно, наверное, 500 лет росло или больше.
И ещё тысячу лет проживет.
И сколько листьев за эти годы распустилось, пожелтело и опало... и сколько ещё распустится и опадет...
Но ведь каждый лист, пока растёт, живёт одной жизнью с деревом, с его корнями, ветками.
Он их чувствует, наверное, необходим им.
Значит, доля этого листа есть и в последующих годах... Была и в прошедших.
Так и мы, кто бы ни был...
Раз живём, значит, есть смысл какой-то.
Я как это подумал, обрадовался. Даже заплакал. А спроси - почему, я и объяснить не умею.

А потом листал как-то учебник старый по ботанике и вычитал, что деревья так долго не живут, разве что секвойи.
Стыдно сделалось, что ничего не помню, чему учился.
В голове моей как будто архив.
Мёртвые дела, цифры, эпохи, религии. Ничто ни с чем не связано. Как библиотека из одних разрозненных томов.
Ботанику забыл, а зачем-то помню, что Селевкт I в 306 году до нашей эры победил какого-то Чандригупта:



Зачем Илье знание о том, что Селевкт I в 306 году до нашей эры победил какого-то Чандригупта?